?

Log in

No account? Create an account

Ближний.

Этот мир, отраженный в твоих глазах,
Мне неведом, почти незнаком, -
Дверь прозрачную о семи замках
В белый дом с голубым потолком.
Знал ли ты, что придет кто-то - разделить
Твою радость и твой покой?
И протянет сквозь все лабиринты нить.
И коснется руки рукой.
В новый солнечный день распахнуть окно
И, впервые за тысячи лет,
Без оглядки на след из забытых снов,
Сокровенный увидеть свет.
Новых красок и звуков раскрыть секрет,
Невзирая на боль и страх...
И, как данность, любой принимать ответ,
Отраженный в твоих глазах...

Этот мир - на тебя и меня - не делим,
Но мы это поймем потом, -
Когда сможем увидеть его иным -
Освещенным живым огнем.

На белых крыльях.

На белых крыльях.

Утром чайки за окном кружились -
под тяжёлым непроглядным небом, -
дети моря в городе прижились.
Я, как голубей, кормлю их хлебом.
Белоснежных стрел размах широкий
не давал глазам моим покоя.
А в холодном ветреном потоке -
еле различимый шум прибоя.
Ведь недавно нас предупреждали,
что зиме, на днях, развяжут руки.
Но откуда это чайки знали -
белых волн крикливые подруги?
Ветер стих, и даже слышно стало,
как снежинки сыпались на землю,
как печаль в ледышки превращалась,
как в часах настенных время дремлет.
И - как осторожными шагами
в дом покой рождественский вернулся,
чтобы, и с закрытыми глазами,
в этой сказке ты не обманулся.

Небоокая река.

Из далёка-далека,
из рассветного истока,
огибая берега,
жизнь струится небоока.

Воля вольная легка.
Слёз небесных склоны полны.
Сны, забытые в веках,
освещают вспышки молний.

То - души моей река.
Память боль вплетает в небыль.
Отражая облака,
жизнь-река впадает в небо...

EVA.

Не оставляй меня одну...
Повсюду - иней звёздной пыли.
Я зябну, глядя на Луну,
С тех пор, как нас разъединили.

Сад ускользающих теней,
Где всё - обман и лицедейство,
и в каждой кроне дремлет змей -
усталый древний капельмейстер.

Ты - мой единственный, Адам.
Но вновь на ветках - птица Осень.
И руки тянутся к плодам,
а сердце - призрачного просит...

Дуновение.

Как ускользает Истина
из рук схватившего её
за тонкие запястья,
Как твёрдый лёд
становится бегущею рекой
в лучах весеннего огня,
Как в лабиринтах страсти
никогда не встретит сердце счастья,
Так - где уловленный в киоты свет, -
там нет Меня...

МЫ

Ты думаешь, это - я?
Ты думаешь, это - ты?
Мы серьги из янтаря -
две капли в потоке света.
Мы - срезанные цветы
торжественного букета.
Мы - камни в узорах митры.
Мы - звёзды в ночных морях.
Мы - пятна с ладони палитры
неведомого нам цвета.
Мы - письма из января
в руке уходящего лета...

Дао

На тихой зеркальной поверхности синего озера,
где греют на солнце зелёные спины хвостатые листья,
снуют мотыльки, суетятся стрекозы и осы, -
раскрыл любознательный глаз перламутровый лотос.
Он снова проснулся и просто любуется небом.
Он просто любуется небом и пьёт глубину...

Бабочка Нежность.

Не спугни ненароком невесту небесную -
Нежность.
Не позволь опалить пылким пламенем бледные
крылья,-
Страсть и Ревность костёр разжигают в расплавленном
сердце.
С сокровенных скрижалей сочится и светится
Слово:
Не любовь, не надежда, не вера, не праведность, -
Нежность...

Романс.

У нас тоже была любовь -
сумасшедшая, до зари.
Я рифмую "любовь" и "кровь",
потому что была - в крови.
Жизнь души и любовь - в крови,
растворённая, словно соль.
Страстью ль, ревностью ль назови, -
или больше? Осталась боль.
Боль солёная, словно кровь...
Обними меня, обними!
И, быть может, я вспомню вновь
что-то важное о любви...

ДОМ.

В том приземистом доме, увитом плющом,
заколочены окна и ставни.
И ограда раскрашена ржавым дождём
на манер мастеров стародавних.
Одичавшие яблони, долу склонив
руки-ветви, траву причащают.
Ветер-хамелеон - чаще тих и ленив, -
погостит и оставит в печали.
Этот брошенный сад, словно скучный сюжет,
всё же стал для кого-то обузой.
Говорят, что давно его строил поэт
для своей обожаемой музы.
И ещё, что у них было восемь детей.
И - что внуки и правнуки где-то -
в городах поселились, и нету вестей
ни о ком из потомков поэта.
Но порой, острый луч, пробиваясь сквозь щель
посеревших, рассохшихся досок,
как указкой коснётся старинных вещей,
и возникнет тех дней отголосок,
когда полон был дом светом солнечных дней,
и стихи нарождались, и дети.
И шептал своей музе поэт при луне,
что он самый счастливый на свете.
Тонким войлоком пыли покрыты теперь
и пюпитр, и чернильница с крышкой.
Но однажды откроет старинную дверь
на поэта похожий мальчишка.